О Блоке вспоминают острова

Точно, Светлана! У нас даже книжка есть с таким названием Нины Мальковой. Вот я решил присоседиться к Маршаку, правда, не уверен, что он бы одобрил такое соседство. Спасибо

Спасибо, Ингвар

Спасибо, Аскер. Блок точно здесь был, тут раньше была "скука загородных дач", не дотянувших до нашего времени. Но свою "Незнакомку" он нашёл где-то неподалёку. Дачи после войны разобрали, и вот выросли на островах тополя...

Все мы ходим по следам и тропинкам тех, кого держим в памяти. В Питере, я полагаю, ещё остались закоулки и дворы, в которых до сих пор ветер носит туда-сюда пепел от табака «Лаферм», которым любил набивать свои папиросы Фёдор Достоевский. Когда я водил экскурсии по городу, я в такие дворы приводил свои группы. Ну а следы Блока у нас здесь везде: буквально весь город наполнен его незримым присутствием. Я вот о чём подумал – а чем, собственно, отличаются авторы Петербурга и Москвы? И мне кажется, что у питерских авторов в творчестве присутствует изрядная доля чертовщинки от уицраора Санкт-Петербурга, о котором так подробно рассказал нам Даниил Андреев. Можно возразить: а как же Булгаков – самый московский литератор из всех возможных? По моему мнению «Мастер и Маргарита» – роман больше наполненный социальным содержанием, нежели окутанный мистическим флёром. Да и предназначен он был для единственного читателя, правда, вышло так, что он стал достоянием миллионов. «Рукописи не горят», и если они чего-нибудь стоят – оказываются востребованными временем. Впрочем, этот адресный «читатель» роман Булгакова таки прочёл и остался им доволен, иначе бы не позвонил Михаилу Афанасьевичу. Спасибо, Ирина

Елена, спасибо

Спасибо, Владимир. Жаль, что приходится всё дальше и дальше уходить от города, чтобы найти подходящий мотив. Раньше, помнится, пять остановок на автобусе – и уже в лесу. Правда, в этом блоковском месте раньше были деревянные дома. Говорят, что большинство из них были в стиле модерна. Таких сейчас сохранилось очень мало

Вот, Сергей, физики говорят, что нарушение симметрии создало условие для Большого взрыва, с которого началось формирование Вселенной. Вот я и решил её не нарушать, чтобы чего не вышло. Спасибо

Я, действительно, веду себя на природе очень прилично, как и подобает ревностному прихожанину. И в мыслях тоже стараюсь являть должную чистоту. Так что Вы – правы. Спасибо, Марина

Вячеслав – спасибо. Вы удивитесь, но я тоже так думаю

Юрий, спасибо. Честно говоря, заросли травой и крапивой блоковские острова. Писал я эти тополя из такой высокой травы, которая была на одной из недавних Ваших картин. Жаль только, что потревожил зимние квартиры небольших лягушек, которые готовились зимовать там, спрятавшись под перегнившей осокой. Надеюсь у них ещё есть время, чтобы найти себе иное убежище на зиму

Спасибо, Генрих

Спасибо, Валерий

Галина, спасибо за поэтические строки к работе. Она действительно требует поэтического внимания, поскольку содержит в себе начала симметрии. А что отличает поэзию от прозы? Многое, конечно, но симметрия в числе этого морфологического множества. Будь я менее поэт, то отошёл бы немного в сторону, взял «собачий» горизонт или ещё что-нибудь придумал. Но нет! Раз поэт – то стой тут! Галина, ещё раз благодарю за строки и дарю, как и принято у поэтов, эту виртуальную розочку

Принял! Спасибо, Юрий

Светлана, благодарю Вас

Ирина, спасибо. В институте преподаватели постоянно меня упрекали в том, что я попадаю под гипноз натуры, отчего теряю типическое, благодаря чему упускаю суть предмета. И видно за все шесть лет исполнения печальной пьесы «Тридцать три подзатыльника» из моей головы незадачливого Пьеро так и не выбили эту привычку, подпортившую мои оценки в дипломе. Натура по-прежнему продолжает меня гипнотизировать, и я ничего с этим не могу поделать. Верно, так прописано в высшей инстанции, перед которой бессилен даже сам Доктор кукольных наук со всей своей суровой методичкой. Ещё раз благодарю за отзыв, Ирина

Ирина, я думаю, преподавателям не нравился сам факт гипнотического влияния. Ведь под гипнозом чего только не сделаешь. Наша школа очень консервативна и, пожалуй, не менялась ни в какую сторону со времён Месмахера. С некоторыми преподавателями я до сих пор поддерживаю отношения, но когда учился, получал от них ежедневно по «тридцать три подзатыльника». В «Репинке», куда я до «Мухи» ходил вольником, совершенно иная картина, но она столь же неколебимо догматична. Индивидуализм не приветствовался нигде. А я совершенно, как поручик Ромашов, ни с кем не могу идти в ногу, поэтому мне плохо было и там, и там. Но школа всё-таки необходима, хотя бы для того, чтобы критически относиться к себе. Спасибо

Андрей, спасибо

Спасибо, Сергей

Мария, спасибо

Спасибо, Галина

Ася, рад Вашему отзыву. Особенно к такой работе, где всё неявно