Галерея тщеславия: художник, рейтинг и право называться искусством

Интернет обещал искусству свободу. Казалось, что с появлением виртуальных галерей исчезнет необходимость стучаться в двери выставочных комитетов, искать знакомства среди галеристов, ждать решения художественного совета или доказывать кому-либо своё право быть увиденным. Художнику достаточно закончить работу, сфотографировать или оцифровать её, загрузить на сайт — и вот она уже перед зрителем.

Но очень скоро выяснилось, что вместе со старым художественным миром в интернет перекочевали и его старые болезни: тщеславие, борьба за статус, ревность к чужому успеху, деление художников на «настоящих» и «ненастоящих», стремление не столько смотреть искусство, сколько занимать место повыше в невидимой табели о рангах.

Gallerix в этом отношении представляет интересную модель небольшого художественного общества. Это уже не просто место, где человек показывает картину. Здесь существуют рейтинги, оценки, комментарии, популярность, позиции авторов, «Картина дня», Топ-100. Причём рейтинг работы рассчитывается динамически, а вес оценки зависит в том числе от рейтинга проголосовавшего участника. И в тот момент, когда произведение искусства получает рядом с собой число, начинается совершенно другая история. Появляется соблазн соревноваться. У художника возникает второй объект творчества, первый — картина, второй — собственная репутация. И иногда второй постепенно становится важнее первого. Художник уже следит не только за композицией, рисунком, цветом, светом или выразительностью образа. Он следит за количеством звёзд, местом в рейтинге, реакцией знакомых, появлением работы среди популярных.

Так возникает удивительный парадокс современной виртуальной галереи: человек приходит туда якобы ради искусства, но постепенно начинает заниматься менеджментом собственного художественного присутствия. Он ставит оценки другим, оставляет комментарии, благодарит за комментарии, заходит на страницы тех, кто зашёл к нему, поддерживает знакомых, знакомые поддерживают его. Формируется круг взаимного признания.

Подобный механизм сами пользователи Gallerix замечали уже много лет назад. В одной из дискуссий участник описывал сложившуюся модель формулой «я тебе — ты мне», когда взаимная похвала начинает работать как инструмент повышения статуса. В другой дискуссии пользователи прямо критиковали бессодержательные комплименты и ответную лесть, способные влиять на рейтинги и даже на самооценку автора. И это проблема далеко не только Gallerix. Это болезнь почти любой социальной сети, в которой творчество превращается в измеряемую величину.

Как только появляется рейтинг, художественная оценка начинает смешиваться с социальной. Мы уже не всегда понимаем, чему поставили высокую оценку: самой работе или человеку, которого давно знаем, мастерству, взаимной симпатии, репутации, благодарности за вчерашний комментарий, принадлежности к своему кругу?

Именно здесь особенно тяжело приходится начинающему художнику. У него ещё нет знакомых, нет устоявшегося круга зрителей, нет высокого рейтинга, нет репутационного капитала. Он входит в помещение, где разговор идёт уже много лет, и обнаруживает, что все столики заняты. Его работу могут посмотреть — но могут и пройти мимо. И это естественно до определённой степени: невозможно заставить людей интересоваться каждым новичком. Однако возникает более серьёзная проблема, когда новизна имени начинает восприниматься как косвенный признак незначительности самого произведения.

Имя ещё ничего не весит — следовательно, будто бы меньше весит и работа. Так возникает замкнутый круг. Чтобы тебя замечали, нужно иметь репутацию, чтобы получить репутацию, тебя должны замечать.

Но ещё сложнее положение тех, кто приходит в подобное сообщество не с холстом и маслом, а с графическим планшетом. Здесь начинается уже не просто борьба за внимание, а спор о праве на профессию. Цифровой художник оказывается перед странным судом - ему иногда приходится доказывать не качество своей работы, не рисунок, не знание анатомии, не композицию, не чувство цвета, не способность создавать образ. Ему приходится доказывать, что то, чем он вообще занимается, является искусством.

Сам этот вопрос удивителен. Никому сегодня не приходит в голову утверждать, что фотограф не художник только потому, что вместо кисти он использует объектив. Композитор не перестаёт быть композитором потому, что пишет музыку в цифровой студии. Архитектор не обязан чертить тушью на ватмане, чтобы проект считался архитектурой. Кинематограф давно существует преимущественно внутри цифровых технологий. Но перед цифровым живописцем по-прежнему иногда возникает человек с кистью в руке и заявляет: «Это компьютер нарисовал». Будто компьютер самостоятельно изучил перспективу, сам выбрал композицию, сам решил, куда направить свет, сам придумал выражение лица, сам создал цветовую гармонию, сам почувствовал тревогу, одиночество, радость или трагедию, которые художник хотел вложить в изображение.

На самом деле компьютер в руках художника является инструментом точно так же, как кисть. Он может облегчать некоторые операции, позволяет отменить неудачный мазок, работать со слоями, менять масштаб, использовать множество технических возможностей. Но наличие удобного инструмента ещё никогда не гарантировало наличия искусства. Дорогой рояль не делает человека Рахманиновым, профессиональная фотокамера не превращает владельца в Картье-Брессона, лучшие масляные краски не превращают посредственного живописца в Репина. И графический планшет сам по себе не превращает человека в художника.

Но справедливо и обратное: он не лишает художника права быть художником. На Gallerix этот конфликт особенно показателен потому, что сама структура сайта признаёт цифровое искусство: для него существует отдельный раздел и отдельный рейтинг. Сейчас в цифровой категории находятся десятки тысяч работ. Однако официальное признание жанра ещё не означает его культурного равноправия внутри сообщества.

Дискуссия «Цифровое искусство — искусство или не искусство?» идёт на Gallerix как минимум с 2014 года и насчитывает сотни комментариев. Среди них можно найти диаметрально противоположные позиции: от признания компьютера всего лишь новым художественным инструментом до категорического отрицания цифрового изображения как искусства.

И вот здесь начинается самое интересное. Спор идёт уже не о технологии, он идёт о монополии на художественную легитимность. Старому художественному сообществу психологически трудно признать, что границы профессии изменились. Художник десятилетиями учился чувствовать сопротивление бумаги, запах масла, вязкость краски, характер льняного холста, давление кисти. Это огромный опыт, и его нельзя обесценивать, но ошибка начинается тогда, когда любовь к своему инструменту превращается в убеждение, что только этот инструмент способен производить искусство. Тогда ремесленная традиция становится не фундаментом, а крепостной стеной, возникает своеобразный художественный сословный порядок - есть «настоящие» — масло, холст, кисть, есть несколько менее почётные — акварель, пастель, графика, а где-то за стеной располагаются цифровые художники, которым ещё предстоит доказать, что они имеют право сидеть за одним столом.

Но история искусства постоянно разрушала подобные стены. Когда появилась фотография, многие считали, что она уничтожит живопись, не уничтожила. Импрессионистов обвиняли в неумении рисовать, сегодня их полотна являются символами европейской культуры. Абстракционистам говорили, что подобное способен нарисовать ребёнок, кино долго считалось ярмарочным развлечением, джаз — низким жанром, фотография — механическим воспроизведением действительности. Почти каждое новое художественное средство сначала проходило через унизительный ритуал доказательства собственной полноценности. Теперь эту процедуру проходит цифровое искусство.

Однако есть ещё одна причина раздражения. Цифровой художник опасен для традиционной художественной иерархии тем, что значительно снижает порог входа в публичное пространство. Ему не нужна мастерская, не требуется покупать холсты, не нужно ждать высыхания красочного слоя. Работу легко публиковать, её легко показывать тысячам людей, а значит, резко увеличивается число авторов. Среди них неизбежно появляется огромное количество слабых работ. Но отсюда рождается логическая ошибка: низкое качество части цифровых изображений переносится на цифровое искусство как таковое.

Это всё равно что, увидев тысячу плохих картин маслом, объявить масляную живопись не искусством. Никому почему-то не приходит в голову судить о традиционной живописи по худшему пейзажу любителя, но цифровое искусство очень часто судят именно по его худшим образцам.

Особенно обострился этот конфликт после появления генеративного искусственного интеллекта. Здесь действительно необходимы новые критерии авторства: одно дело — художник, который рисует на планшете, самостоятельно строя изображение, и совсем другое — человек, передающий значительную часть визуального решения генеративной системе. Даже на Gallerix эта тема вызвала отдельную дискуссию, где участники проводят различие между самостоятельным цифровым творчеством художника и изображением, фактически создаваемым нейросетью. Но смешивать эти два явления — серьёзная ошибка. Цифровая живопись существовала задолго до генеративных нейросетей, и художник с планшетом не обязан отвечать за каждую картинку, когда-либо созданную компьютером.

Однако самая опасная вещь в подобных художественных сообществах даже не спор о технологиях, опаснее другое — превращение искусства в систему взаимного социального подтверждения, когда художники в основном оценивают художников, возникает своеобразный закрытый рынок признания - сегодня я признаю тебя, завтра ты признаешь меня. Сегодня я напишу под твоей картиной «прекрасная работа», завтра ты напишешь то же самое под моей. И постепенно комментарий перестаёт быть критикой, он становится валютой, а звезда — мелкой монетой художественной дипломатии.

В такой системе настоящий критический разговор становится почти опасным. Именно поэтому можно увидеть десятки комментариев вроде «замечательно», «прекрасная работа», «великолепно», но значительно реже — обстоятельный анализ композиции, цвета, рисунка или художественного замысла, потому что критика способна разрушить негласный договор взаимной поддержки. Похвала безопасна - критика опасна. И тогда происходит самое печальное, сайт художников перестаёт быть школой, он превращается в зеркало, каждый подходит к нему не для того, чтобы увидеть другого, а чтобы убедиться в собственном отражении.

Начинающий художник в такой системе особенно неудобен. Он ещё ничего не может дать взамен, у него мало рейтинга, мало аудитории, мало социального веса, поэтому поддержать его — акт бескорыстный. А бескорыстие является самым редким ресурсом любой рейтинговой системы.

Между тем именно отношение к слабому, неизвестному и начинающему автору является лучшим тестом художественного сообщества, поддержать признанного мастера легко, у него уже есть имя.

Настоящая культурная среда начинается там, где человек способен остановиться перед работой неизвестного автора и посмотреть на неё так, будто фамилии рядом вообще нет. Не спрашивать: «Кто это?», а спрашивать: «Что здесь происходит?»  Не выяснять: «Какой у него рейтинг?», а думать: «Что эта работа заставляет меня чувствовать?»  Не интересоваться прежде всего: «Чем это нарисовано?», а задавать главный вопрос искусства: «Зачем это создано?»

Парадокс заключается в том, что цифровое искусство вовсе не является главной угрозой традиционной живописи, настоящая угроза живописи — равнодушие, самодовольство, закрытость, превращение художественной среды в клуб взаимных комплиментов, нежелание видеть новое, привычка судить произведение по имени автора, его рейтингу и технологии создания.

Можно всю жизнь писать маслом и оставаться ремесленником. Можно рисовать стилусом и создать произведение искусства. Можно владеть безупречной академической техникой и не сказать зрителю ничего. Можно нарушить десяток академических правил и создать образ, который останется в памяти на всю жизнь. Потому что искусство начинается не с тюбика краски и не с графического планшета, оно начинается там, где человек пытается передать другому человеку то, что невозможно выразить иначе.

А потому главный вопрос, который стоило бы задавать пользователю любой художественной галереи, звучит совсем не так: “Настоящий ли передо мной художник?”, гораздо честнее спросить себя: «Способен ли я смотреть на чужое искусство, хотя бы на несколько минут забыв о собственном?» И, возможно, именно ответ на этот вопрос гораздо точнее любого рейтинга показывает реальное положение человека в искусстве.